«Господи и Владыко живота моего» и «Владыко дней моих» (+видео)

прп. Ефрем Сирин Россия XV в.

прп. Ефрем Сирин Россия XV в.

Прошла первая, строгая неделя Великого поста. Минуло воскресенье Торжества Православия. Продолжается великопостное поприще. И продолжает звучать на церковных службах молитва прп. Ефрема Сирина.

Молитва св.Ефрема Сирина

 Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. (Поклон земной)

Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. (Поклон земной)

Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети мои прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь. (Поклон земной)

Молитва, которая еще до начала поста, вместе с другими чтениями и песнопениями подготавливала, настраивала нас на покаянный лад. Первый раз читается она на вечерней службе в пятницу сырной седмицы, и теперь до четверга Страстной седмицы будут в храмах православных возносить эту молитву с земными поклонами и сокрушенным сердцем. Молитва, по сути, собственно не покаянная, а глубокопросительная, можно сказать сугубопросительная. Два основных вида обращения в ней: Господи, вот от этого всего избави меня – «не даждь ми». Господи, вот это, это и это «даруй ми». «Не даждь» и «даруй», причем прошений «даруй ми» гораздо больше, чем «не даждь». От чего же мы просим избавить нас и о чем так настоятельно молим Господа? Не от врагов видимых просим избавления, но от злейших врагов «Духа праздности, уныния, любоначалия и празднословия». Не о земных благах молим Господа, но просим «Духа целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве», а еще не осуждения и видения своих грехов.

Есть среди всех этих достаточно понятных прошений два не совсем привычных для нашего мирского слуха. Это «смиренномудрие» и «любоначалие». Современный словарь русского языка не содержит этих слов, а жаль. Вот, как поясняет значение слова «смиренномудрие» свт. Игнатий Брянчанинов: «Смиренномудрие есть образ мыслей человека о себе и о человечестве, внушенный и внушаемый Божественною Истиною». (Св. Игнатий Брянчанинов. Аскетические проповеди. Поучение в неделю о слепорожденном. О самомнении и смиренномудрии). svt IgnatiИ далее святитель поясняет «Смиренномудрый видит себя ничтожною пылинкою среди громадного мироздания, среди времен, поколений и событий человеческих, протекших и грядущих. Ум и сердце смиренномудрого способны принять Божественное христианское учение и непрестанно преуспевать в христианских добродетелях; ум и сердце смиренномудрого видят и ощущают падение природы человеческой и потому способны признать и принять Искупителя. Смиренномудрие не видит достоинств в падшей природе человеческой; оно созерцает человечество как превосходное создание Божие, но вместе созерцает и грех, проникший во все существо человека, отравивший это существо; смиренномудрие, признавая великолепие создания Божия, признает вместе и безобразие создания, искаженного грехом; оно постоянно сетует об этом бедствии. Оно смотрит на землю, как на страну своего изгнания, стремится покаянием возвратить себе Небо, утраченное самомнением» (там же).

Второе, непривычное для восприятия – это прошение об избавлении от любоначалия. Что же такое «любоначалие»? Всё очень просто. В церковнославянском есть много сложных слов, начинающихся корнем «люб», то есть происходящих от слова «любы» – любовь. Это и любоблагий – любящий добро, располагающий к добру, и любоблагоутробный ­– любящий оказывать милосердие, и люботрудный – любящий труды, прилежный, весьма заботливый (Словарь церковно-славянского языка, М., ­– 2010). И тут в молитве прп. Ефрема «любоначалие», слово, выражающее любовь к начальствованию над другими, любовь к подчинению себе других людей. И речь здесь не идёт о естественных, иерархических отношениях людей в обществе или церкви, вовсе нет. Здесь речь о личностных отношениях и стремлении подчинять себе ближних своих.

Необыкновенной силы молитва, не просто склоняющая нас по правилу её чтения в земных поклонах, но приклоняющая сердца наши, и прошениями этими напоминающая нам о том, чего в нас с избытком и что «не дажь», и чего в нас вовсе нет, поэтому и «даруй ми».

Портрет Пушкина А.С. работы Соколова П.Ф., 1836г., акварель

Портрет Пушкина А.С. работы Соколова П.Ф., 1836 г., акварель

Сегодня мы хотим вспомнить и поэтическое изложение этой молитвы – стихотворение А.С.Пушкина «Отцы пустынники», написанное поэтом уже в зрелом возрасте 22 июля 1836 года.

Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:


Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

Интересно мнение об этом стихотворении известного пушкиниста, доктора филологических наук, председателя Пушкинской комиссии ИМЛИ РАН Валентина Семёновича Непомнящего, изложенное в статье «Христианство Пушкина: проблема и легенды»:

Валентин Непомнящий«Величайший мастер перевода, переложения, пересказа, вариации, Пушкин ни разу в жизни не перевел чужого произведения только потому, что, мол, оригинал уж очень хорош и неплохо бы познакомить с ним русского читателя; тем более это касается церковнославянских текстов, которые большинству были знакомы или привычны (со школьной скамьи и благодаря церковным службам) и язык которых, в общем, перевода не требовал. Пушкин переводил только тогда, когда этого настоятельно требовала некоторая глубоко личная нужда в определенном высказывании, более того, он необычайно часто пользовался «чужим» словом, образом, фрагментом, замыслом — когда видел, что нужное ему высказывание уже существует; раз существует — выдумывать своего уже не надо, достаточно повернуть «чужое» слово необходимой в данном случае гранью, сохранив при этом изначальные его достоинства, но внеся свои коррективы; многие пушкинские произведения, в том числе «Евгений Онегин», представляют собою, с внешней стороны, буквально мозаику разнообразных «цитат». Перевод был для него актом не просветительского, а исключительно творческого, личного характера.

Так написано и стихотворение «Отцы пустынники...». Это прежде всего лирическое стихотворение, выражающее глубоко личное, можно сказать, интимное переживание поэтом молитвы.

Во вступлении чрезвычайно подробно излагается личное отношение поэта к молитве преподобного Ефрема Сирина — причем обнаруживается прекрасное знание автором порядка, чина ее произнесения в храме во время Великого Поста («...которую священник повторяет...») — и то действие, которое она на него производит: «И падшего крепит неведомою силой». Только после этого личного признания идет переложение самого текста. В нем все не случайно, и прежде всего — изменения, которые внесены в переложение сравнительно с оригиналом: вместо «Дух праздности, уныния...» — «Дух праздности унылой»; вместо «не даждь ми» — «не дай душе моей». В особенности важно дополнение: «Любоначалия, змеи сокрытой сей», — которое подчеркивает особое внимание автора, поэта, слывущего властителем дум, обладающего «могучей властью над умами», к грозящей ему опасности: соблазну духовного владычества над людьми. К тому же сами прошения подвергнуты такой перестановке, которая, по-видимому, отвечает духовным обстоятельствам просящего: так, например, прошение о «целомудрии» поставлено в финальную, то есть в самую сильную, позицию. Наконец, вместо «Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему» — «И дух смирения, терпения, любви и целомудрия мне в сердце оживи», — эта замена слова тоже не случайна: тема возрождения, оживления всего светлого, что Богом заложено в человеческую душу с ее «первоначальных, чистых дней» («Возрождение»), есть одна из важнейших лирических тем Пушкина, и напрасно один современный критик слышит в глаголе «оживи» «протестантские» веяния: царь Давид, кажется, не был протестантом, а сказал так: «...и дух прав обнови во утробе моей» (Пс. 50, 12). Думается, именно веяние «покаянного» псалма слышится в пушкинском переложении великопостной молитвы.

Каждому знающему, что такое личная молитва, известно, что в разных обстоятельствах, внешних и внутренних, мы можем по-разному произносить один и тот же молитвенный текст, по-разному его интонировать. Пушкинское стихотворение и входящее в него переложение молитвы дают нам как бы словесное изображение личной интонации поэта, его личной просьбы, выражаемой знакомым с детства текстом, — вот откуда лиризм всей вещи, в частности, ее вступления, занимающего больше половины текста; отсюда же и все изменения, говорящие о том, что перед нами не вычитывание — но и не переводческое «состязание» с оригиналом, — а глубокое, индивидуальное, конкретное переживание, творение молитвы, излившееся в стихах».

Можно в чем-то соглашаться или нет с автором этих строк, может быть они неточны в высокобогословском смысле, но главная мысль, которую мы можем вынести из этого отрывка, состоит в том, что для Пушкина молитва была живым разговором с живым Богом.

Так продолжим же, с Божьей помощью, поприще Великого поста, и будем со вниманием читать молитву прп. Ефрема Сирина и, дай нам Господь, не просто произносить её слова, а сердцем творить их.

© 2015 — 2016, mlp.in.ua. Все права защищены. 

Запись опубликована в рубрике Видео с метками , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.